|
К подробному анализу таблиц мы обратимся несколько позднее. А пока вернемся к тексту романа.
При его исследовании наше внимание привлекла, прежде всего, VI строфа 2-й главы:
В свою деревню в ту же пору
Помещик новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал:
По имени Владимир Ленской,
С душою прямо геттингенской,
Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч.
В этом отрывке ряд действующих лиц романа пополняет новый персонаж – Владимир Ленский. Этот образ представляет большой интерес для нашего исследования, так как и в образе Ленского вообще, и в данной ему характеристике в частности проступают черты образа Германии.
Первым намеком на нее является строка "С душою прямо геттингенской". Это говорит не только о том, что Ленский получил образование в одном из университетов Германии – Геттингенском университете. За словами "геттингенская душа" кроется и иной смысл. Его исчерпывающие объяснение можно найти у Ю.М. Лотмана в "Комментариях к Евгению Онегину" (7, С. 182). Геттингенская душа была для Пушкина вполне конкретным и далеким от политической нейтральности представлением. Геттингенский университет был одним из наиболее либеральных университетов не только Германии, но и Европы (расположенный на землях ганноверской династии, он был подчинен английским законам). Иными словами, Геттингенский университет был европейской колыбелью свободомыслия, а процитированные выше строки характеризуют Ленского как вольнодумца.
Следующая германская реминисценция: " поклонник Канта". Прямо названное имя выдающегося немецкого философа также несет значительную смысловую нагрузку. "Поклонник Канта", конечно, не в понимании преклонения перед личностью философа, а перед его идеями. Эта строка своим смыслом тесно связана с предшествовавшей – о "геттингенской душе" Ведь идеи кенигсбергского мудреца были очень созвучны общему либеральному духу Геттингенского университета. Здесь и кантовские рассуждения о свободе, о значении личности и государства, и очень смелая для своего времени идея о том, что государство не может решить относительно народа того, что народ не может решить относительно самого себя. Кстати, и знаменитый кантовский "нравственный закон внутри меня" был, в общем-то, идейным постулатом либерализма и вольнодумства. Поэтому не случайно строкой "Поклонник Канта и поэт" заменен черновой вариант: "Крикун, мятежник и поэт", более упрощенно показывавший вольнодумный характер Ленского (7, С. 182). А.С. Пушкин завуалировал либеральные проявления натуры Ленского, хотя изначально, видимо, собирался выделить вольнодумство как основную черту образа. Как видим, основу убеждений Ленского составляла философия Канта, которая была тесно связана с образованием, полученным юным поэтом в Геттингене.
В следующей строке мы встречаем прямое упоминание "Германии туманной". В черновой редакции стояло: "Германии свободной" (7, С. 182). Но А.С. Пушкин, изменив эпитет, направил германскую тему в иное русло: эпитет "туманной" связывал Германию с романтизмом. Романтизм более объемно передавал этот образ и включал вольнодумство в себя как одну из составляющих (романтическое стремление к абсолютной свободе).
В последующих строках описываются результаты геттингенского образования Ленского:
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч.
Разберем все основательно.
" Учености плоды" – это европейское образование Ленского, полученное в Геттингене. В то время оно было не частым для России.
"Вольнолюбивые мечты" – это общий демократический дух Геттингенского университета в сочетании с элементами романтизма.
"Дух пылкий" – это весьма значительная черта. Пылкий дух характеризует Ленского как романтика, охваченного намерениями переустройства "несовершенного" мира. Эта устремленность вперед, к лучшему, была характерна именно для западного романтизма.
Активная жизненная позиция Ленского противоречила российским созерцательным настроениям, воплощением которых является Онегин (неслучайно сам А.С. Пушкин сравнивает его с Чайльд-Гарольдом). Поэтому внутренний строй Ленского "довольно странный". Странный как для Онегина так и для соседей-помещиков, "строгому разбору" которых юный поэт "повод подавал".
Иными словами, настроения и убеждения Ленского были чуждыми для России, поэтому он и уходит так рано из жизни, не успев ничего совершить и воплотить.
"Всегда восторженная речь" – это признак тех же романтических настроений, к которым, возможно, возможно примешиваются и нотки сентиментализма.
Смысл строки "И кудри черные до плеч" расшифровывает Ю.М. Лотман (7, С. 184): "Короткой стрижке денди противопоставлялись длинные кудри вольнодумца".
Теперь несколько слов о взаимосвязи А.С, Пушкина и образа Владимира Ленского. Сразу хотим оговорить, что не ставим перед собой задачу исчерпывающего анализа этого сложного вопроса. Нам хотелось бы лишь попутно с основным исследованием высказать несколько мыслей, непосредственно его касающихся.
Итак, Пушкин и Владимир Ленский. В образе этого наивно-восторженного вольнолюбивого юноши-романтика, бесспорно, нашли отражение некоторые черты и самого автора, хотя было бы, по крайней мере, большой неточностью говорить, что прототипом Ленского был сам Александр Сергеевич. Основное сходство между автором и его героем в том, что и тот, и другой – поэты. Хотя мотивы поэзии Ленского мало похожи на темы пушкинского творчества, нельзя забывать, что персонаж романа – небогатый жизненным опытом юноша "без малого осьмнадцать лет". Поэтому, естественно, его стихи не похожи на поэзию зрелого Пушкина, хотя в ранних произведениях последнего можно найти какие-то параллели и аналогии. Интересным фактом является немалое сходство автопортретов Пушкина с нарисованным им же портретом Ленского как еще одно подтверждение того, что в образе Владимира Ленского присутствуют некоторые аспекты личности великого поэта. Учитывая же вышеупомянутую связь Ленского и образа Германии, можно сказать, что в образе юного поэта нашел отражение взгляд самого автора "Евгения Онегина" на Германию, ее восприятие, роль в мышлении А.С. Пушкина.
Как видим, не последнее место в характеристике Ленского занимает геттингенское образование. А значит, для А.С. Пушкина Геттингенский университет был одной из основных ассоциаций, которые вызывала в сознании поэта Германия. Знания об этом университете и его демократических традициях А.С. Пушкин получил от своих друзей, знакомых, лицейских преподавателей. Некоторые из них сами были выпускниками Геттингенского университета и упоминаются в "Евгении Онегине". Подробнее об этом мы скажем ниже.
Что касается строки "поклонник Канта и поэт", то в ней выразился интерес А.С. Пушкина к философии мыслителя из Кенигсбергского университета. Свидетельством существования этого интереса были как произведения самого И. Канта, так и труды, посвященные исследованию его творчества, имевшиеся в библиотеке А.С. Пушкина (а именно: "Трансцендентальная философия или система Иммануила Канта" Шена и "История современной философии от Ренессанса до Канта" Г. Бюля (5, С.33)). Попробуем разобраться, чем же привлекали великого поэта кантовские идеи.
Иммануил Кант (1724-1804), профессор Кенигсбергского университета, как пишут теперь, "родоначальник немецкой классической философии", создал философскую систему, которая одновременно являлась органическим элементом германской культуры и. вместе с тем, далеко обогнала свое время. Вполне вероятно, что А.С. Пушкину импонировала новизна кантовских рассуждений о свободе, поэзии, проблеме "вечного мира", о роли личности и государства в обществе, об армии и войнах. Также его привлекали в философии ("Критика чистого разума") стремление к объективной оценке всех идей и явлений, широкий спектр исследуемых проблем. Не могли оставить А.С. Пушкина равнодушным упоминавшиеся выше слова Канта: "Звездное небо надо мной и нравственный закон внутри меня".
Великий поэт в полной мере имел моральное право применить к себе этот поэтически сформулированный принцип свободы и чести. Может быть, именно этот кантовский "нравственный закон", требовавший защиты чести, и стал причиной трагедии на Черной речке.
Но почему у А.С. Пушкина рядом с "поклонником Канта" стоит "и поэт"? Вряд ли случайно эти два понятия оказались в одной строке. На наш взгляд, причиной стало то, что автор "Евгения Онегина" рассматривал кантовскую философию как одну из составляющих германской культуры. Поэтому на идеях Канта лежит отпечаток присущего германскому национальному сознанию романтизма. Значит, недаром именно кантовские идеи лежат в основе убеждений типичного поэта-романтика Ленского.
И, таким образом, "поклонник Канта и поэт" служит для перехода от чернового варианта, в котором делался акцент на германском свободомыслии (от него остались "геттингенская душа", "вольнолюбивые мечты", "черные кудри" вольнодумца) к окончательной редакции, развивающей тему романтизма вообще и германского романтизма – в частности.
Как мы уже говорили, эпитет, относившийся к Германии, был изменен со "свободной" на "туманной", и это было первой романтической реминисценцией.
Затем мы констатировали некоторые романтические черты в характеристике Ленского.
Проследим эту линию далее по тексту.
В строфе VIII 2-й главы мы встречаем строки:
Он верил, что друзья готовы
За честь его принять оковы…
Здесь имеется в виду баллада Шиллера "Порука", в которой один из героев представляет свою жизнь порукой за слово друга (7, С.188). Это – намек на поклонение Ленского Шиллеру, что является проявлением темы германского романтизма.
IX и X строфы посвящены характеристике поэзии Ленского. В строфе IX нагнетаются фразеологизмы романтической поэзии: "чистая любовь", "сладкое мученье", "с лирой странствовал на свете", "поэтический огонь", "возвышенные музы", "возвышенные чувства" и пр. (7, С.185). Строфа Х также дает набор клише романтической поэзии. Не только фразеологизмы "дева простодушная", "сон младенца", "пустыни неба", "богиня тайн и вздохов нежных" были неоднократно повторяющимися штампами романтической поэзии, но и рифмы этой строфы подчеркнуто тривиальны: "послушный - простодушный", "ясна - луна", безмятежных - нежных".
Тематика поэзии Ленского также навязчиво повторяет общие места романтических элегий (7, С.186):
Он пел разлуку и печаль,
И нечто, и туманну даль,
И романтические розы…
Но из этих обобщенных описаний романтической поэзии Ленского для нас интересно следующее четверостишие:
Он с лирой странствовал на свете;
Под небом Шиллера и Гете
Их поэтическим огнем
Душа воспламенилась в нем.
"Странствовал на свете" – это намек на заграничные поездки Ленского. И, видимо, будучи в Германии ("под небом Шиллера и Гете), он открыл в себе талант стихотворца.
Но не случайно прямо упомянуты два великих немецких поэта. Строки "их поэтическим огнем душа воспламенилась в нем" говорят о том, что кумирами Ленского были именно Шиллер и Гете, что их произведения пробудили в душе Ленского "поэтический огонь" и что именно они служили образцами для подражания. Учитывая же наши предыдущие рассуждения о чисто романтическом характере поэзии онегинского соседа, можно предположить, что Пушкин считал Шиллера и Гете столпами романтизма (раз стихи Ленского были написаны в подражание им). Это, пожалуй, наиболее сильное доказательство присутствия темы германского романтизма в романе "Евгений Онегин".
Итак, мы выделили три основные ассоциации, которые вызывала в пушкинском сознании Германия.
Первая из них (не по важности, а по порядку упоминания в тексте) – Геттингенский университет.
Вторая – Иммануил Кант и его философия.
Третья – Германский Романтизм.
Они возникли закономерно в мышлении А.С. Пушкина. Истоки их возникновения и формирования мы и попробуем проследить.
Первые знания о Геттингенском университете, о его демократических традициях А.С. Пушкин получил еще в Лицее от своих любимых учителей А.П., Куницына (1788-1840) и А.И. Галича (1788-1848), которые были выпускниками этого университета. Вольнолюбивые идеи, проповедуемые в нем, были близки многим друзьям А.С. Пушкина, которые по окончании Лицея отправились продолжать образование именно в Геттинген.
Из этих русских геттингенцев упомянуты в романе (см. таблицу 1): гусар, член Союза Благоденствия П.П. Каверин (1734-1855) и литератор, член декабристских обществ Н.И. Тургенев (1789-1871).
С Кавериным А.С. Пушкин познакомился в 1816 году в последний год своего пребывания в Лицее. На дружеских гусарских собраниях он близко сошелся с Кавериным и, наверное, в многочисленных беседах затрагивал и тему Германии, германской философии и Геттингена.
Большое влияние на убеждения А.С. Пушкина оказывал друг Каверина Николай Иванович Тургенев. В период пребывания в Петербурге (июль 1817-май 1820) Пушкин часто встречался с братьями Александром и Николаем Тургеневыми (оба – выпускники Геттингенского университета) и испытывал сильное духовное влияние со стороны последнего (7, С.409).
Николай Тургенев был выдающимся экономистом и видным идеологом декабристского движения. Идея освобождения крестьян была основной мыслью всей его деятельности (7, С.410). Это и подчеркивает А.С, Пушкин в 10 главе:
Преследуя свой идеал,
Хромой Тургенев им внимал
И, плети рабства ненавидя,
Предвидел в сей толпе дворян
Освободителей крестьян.
(Эпитет "хромой" связан с тем, что Н.И, Тургенев хромал в результате перенесенной в детстве болезни).
Не могла не произвести впечатления на А.С. Пушкина работа Н.И. Тургенева "Опыт теории налогов" (1818). В этой работе в заметке "Нечто о барщине", несколько идеализируя оброк, Тургенев писал о необходимых преобразованиях в крестьянском вопросе (7, С.178). Возможно, в результате влияний Н.И. Тургенева в "Евгении Онегине" и появились строки:
Ярем он барщины старинной
Оброком легким заменил,
И раб судьбу благословил.
В 1824 году Николай Тургенев с братьями Александром и Сергеем путешествовал в Германии и в июне в Карслбаде встречался с П.Я. Чаадаевым, который тоже в это время путешествовал по Европе. Но влияние Чаадаева на формирование у Пушкина интересующей нас германской линии рассмотрим позднее.
Очень тесно был связан с Геттингеном российский Дерптский университет, многие преподаватели учились в Геттингене и перенесли на русскую почву либеральный дух германского университета. Среди Друзей и знакомых А.С. Пушкина в Дерптском университете учились упомянутые в "Евгении Онегине" (см. таблицы 1, 2) А.Н. Вульф и Н.М. Языков, которого в 1826 году Вульф познакомил с Пушкиным. Вероятно также, что А.С. Пушкин слышал о друге В.А. Жуковского и А.И. Тургенева, геттингенце профессоре дерптского университета А.С. Кайсарове, погибшем в партизанском отряде в 1812 году (7, С.182).
С кантовскими же идеями впервые А.С. Пушкин познакомился, скорее всего, еще в Лицее из блестящих лекций профессора философии Галича (эти имена мы уже упоминали в связи с Геттингеном). Галич был страстным поклонником Канта и Шеллинга и стремился донести до юных умов лицеистов глубину концепций этих германских философов.
Первое упоминание о Канте содержится в озорном юношеском стихотворении Пушкина "Пирующие студенты", написанном в 1814 году.
В последний год своего пребывания в Лицее А.С. Пушкин близко познакомился с великим русским историком Николаем Михайловичем Карамзиным. Он часто бывал в гостях у Карамзина, и наверняка тот рассказывал о своем путешествии 1788-1790 годов и об одном из самых интересных событий этого путешествия – встрече с Иммануилом Кантом. Она произошла 19 июня 1789 года и произвела на Карамзина большое впечатление, что отразилось в "Письмах русского путешественника" (1, С.С. 44-47). В "Евгении Онегине" имя великого русского историка не упоминается, но в черновом варианте существовало:
И быта русского хранитель,
Скрижаль оставив, нам внимал…
В них содержится намек на Н.М. Карамзина (7, С.339). Однако из окончательной редакции эти строки были исключены. Тогда же, в 1816 году А.С. Пушкин познакомился у Карамзиных со своим четвероюродным братом (4, С.29) П.Я. Чаадаевым, который на долгие годы стал близким другом поэта. Влияние П.Я. Чаадаева, выдающегося русского философа, на Пушкина трудно переоценить. Общение с П.Я. Чаадаевым не могло не отразиться на пушкинских представлениях не только о кантианстве, но и о Германии вообще. Что же касается личного соприкосновения П.Я. Чаадаева с Германией, то мы уже говорили, что в 1824 году он путешествовал в эту страну и встречался там с братьями Тургеневыми. Чаадаев прямо упоминается в "Евгении Онегине" (см. таблицу 1).
Несомненно, на пушкинское отношение к Канту повлияло общение с Алексеем Вульфом. Он был, как мы говорили, выпускником Дерптского университета и слушал там лекции известного ученика и последователя Канта профессора Эше. Имя Вульфа в "Евгении Онегине" прямо не называется, но существует намек на него: "Ко мне забредшего соседа…". Расшифровку этого намека дает Ю.М. Лотман (7, С.246): "Работая в 1824-25 годах над "Борисом Годуновым", Пушкин читал его А.Н. Вульфу".
В это время (в период михайловской ссылки А.С. Пушкина) Вульф был дерптским студентом. При обсуждении "Бориса Годунова", посвященного проблеме отношений верховной власти и этических норм, не могли не быть упомянуты кантовские идеи о назначении государства.
Но, конечно, А.Н. Вульф – не единственный человек, влиявший на философское мышление на поэта.
Немалое воздействие на формирование философских взглядов А.С. Пушкина оказал упомянутый в романе (см. таблицу 1) декабрист Никита Муравьев, глубоко интересовавшийся философией Канта. В положениях "Конституционного проекта" о равенстве всех перед законом, о непризнании сословных различий, о принципе разделения властей угадываются реминисценции кантовских идей о государстве и личности. Н. М. Муравьев был членом "Арзамаса" и, вероятно, встречался в петербургском обществе с А.С. Пушкиным до его ссылки.
Назван в "Евгении Онегине" (см. таблицу 1) и другой декабрист-кантианец – Иван Якушкин, "Метафизические споры" которого о кантовском учении со своим приятелем Облеуховым привлекали внимание А.С. Пушкина.
Страстным приверженцем кантианства был лицейский товарищ и близкий друг А.С. Пушкина Вильгельм Кюхельбекер, который также упомянут в романе (см. таблицу 2).
Взгляды Канта разделяла добрая знакомая, преданная почитательница пушкинского дара Зинаида Волконская (5, С.33).
Тема романтизма в "Евгении Онегине" вовсе не исчерпывается ее германским аспектом. Так, в частности, неоднократно упоминаются (а в эпиграфе к 8-й главе прямо цитируется) произведения Байрона. Упоминается и имя английского поэта: "Лорд Байрон прихотью удачной…". Заметим, что английский романтизм и вольнолюбивый дух соприкасаются с германским: ведь Геттингенский университет, расположенный на землях ганноверской династии, подчинялся английским законам.
Но нас все же интересует германский романтизм. Среди пушкинских знакомых им наиболее увлекался В.К. Кюхельбекер. Например, Ю.Н. Тынянов предположил даже, что некоторые черты В.К. Кюхельбекера Пушкин ввел в образ Ленского (7, С.183).
В.К. Кюхельбекер действительно был большим поклонником Шиллера. Он же мог повлиять и на упоминание в романе И.В. Гете, так как "странствуя с музой" по Европе, В. К. Кюхельбекер посетил в 1820 году великого немецкого поэта (7, С.188). Несомненно, Пушкин слышал рассказы об этом событии от своего лицейского друга. В Х строфе 2-й главы, характеризующей тематику стихов Ленского, встречается даже цитата: "И нечто, и туманну даль…" из статьи Кюхельбекера "О направлении нашей поэзии": "У нас все мечта, и призрак, все мнится, и кажется, и чудится, все только будто бы, как бы, нечто… В особенности же – туман…" (7, С.190).
В описании творчества Ленского как бы сконцентрировалось творчество и других российских поэтов-романтиков.
Например, первые слова характеристики Ленского ("Негодованье, сожаленье…") адресовали осведомленного читателя к стихотворению "Негодованье" (1826) упомянутого в "Евгении Онегине" (см. таблицу 1) П.А. Вяземского.
Строка "Ко благу чистая любовь" представляет собой такую же перефразировку отрывка из "Уныния" (1819) П.А. Вяземского (7, С. 188):
И чистую любовь к изящному и благу…
Но ее можно расценить и как реминисценцию декабристской поэзии:
Мой друг! Недаром в юноше горит
Любовь к общественному благу!
(К.Ф. Рылеев) (7, С.188).
Германия часто фигурировала в романтической поэзии Жуковского (7, С.192). Строки из его баллады "Светлана" (1812) взяты эпиграфом к 5-й главе "Евгения Онегина":
О, не знай сих страшных снов
Ты, моя Светлана!
Наверняка повлиял на формирование германской линии в мышлении А.С. Пушкина польский поэт Адам Мицкевич, который бывал в Кенигсберге. Его имя упомянуто в "Путешествии Евгения Онегина" (см. таблицу 1).
Но кроме вышеупомянутых пушкинских знакомых, существует довольно значительное число лиц из круга пушкинского общения, которые упоминаются в романе и имеют то или иное отношение к Германии. А значит, они могли оказать некоторое воздействие на представление А.С. Пушкина об этой стране.
Первая группа таких лиц – это участники походов русской армии в 1805-07 и 1813 годах.
К этой группе принадлежит кузен А.С. Пушкина (5, С.29) М.С. Лунин (см. таблицу 1). В составе Гродненского лейб-гвардии кавалергардского полка в 1805 году он участвовал в битве "трех императоров" при Аустерлице. В 1807 году М.С. Лунин сражался в Восточной Пруссии, на родине Иммануила Канта; в мае у реки Поссаржи и под Гельзборгом, в июне – в бою при Фридланде. В 1813 году он возвращается с армией в Восточную Пруссию Интересно, что после сражения под Фридландом Лунин обустраивал ночлег Александра I (11, С.32), а в "Евгении Онегине" упоминаются предложенные Луниным "решительные меры", которые Ю.М. Лотман (7, С.408) расшифровывает как проект цареубийства. Это подчеркивает бурный и авантюристический характер храбреца и бретера М.С. Лунина ("Друг Марса, Вакха и Венеры"), с которым А.С. Пушкин познакомился после окончания Лицея и настолько близко сошелся, что взял у него прядь волос, когда М.С. Лунин уезжал из Петербурга (7, С.408).
В составе Черниговского лейб-гвардии полка в 1813 году воевал в Германии С.И. Муравьев-Апостол (11, С.513). В том же 1813 году в сражении под Кульмом принимали участие трое упомянутых в романе (см. таблицу 1) пушкинских знакомых: П.Я. Чаадаев (за отличие в бою был награжден Железным Крестом 99, С. 32)), декабрист И.Д. Якушкин, член Союза Спасения, литератор П.Я. Катенин.
В заграничном походе русской армии в 1813 году участвовал также декабрист, руководитель Южного Общества П.И. Пестель.
Кстати, в 1813 году через Восточную Пруссию проходил и "потешный полк Петра Титана" – гвардейский Семеновский полк (именно в нем служил П.Я. Чаадаев).
Другая группа лиц, связанных с Германией,– это названные в романе (см. таблицу 1) члены Союза Благоденствия, собраниям которого посвящена Х глава (7, СС.407-408). Здесь А.С. Пушкин впервые называет свою фамилию: "Читал свои ноэли Пушкин". Факт этих чтений подтверждается и воспоминаниями некоторых декабристов (например, И. Долгорукова (7, СС.407-408)). В десятой главе собраны почти все упоминаемые в романе декабристы (кроме Катенина, который, впрочем, назван в ином контексте): С.И. Муравьев-Апостол, И.А. Долгоруков, Н.М. Муравьев, Н.И. Тургенев, П.И. Пестель. П.Л. Каверин, М.С. Лунин, И.Д. Якушкин. Соприкосновение же Союза Благоденствия с Германией состоит в том, что эта тайная организация была создана по образцу возникшего в Кенигсберге в 1808 году движения Союз Добродетели (Tugenbund). Идеи декабристов "от этики до политических взглядов" были идентичны идеям кенигсбергского союза, что нашло отражение в первом уставе Союза Благоденствия (5, СС.30-31). Вполне возможно, что эти идеи отразились на формировании взглядов А.С. Пушкина.
Существует еще одна группа персонажей. Лица, входящие в нее, не относятся к кругу пушкинского общения и непосредственного влияния на формирование германской линии, возможно, не оказали. Однако они имеют некоторое отношение к Германии, и для исчерпывающего выявления германской линии в "Евгении Онегине" мы не можем их не назвать.
Так в 1807 году на территории Восточной Пруссии встретились, заключая Тильзитский мир, Наполеон и Александр I (см. таблицы 1, 2)
Наполеона наверняка сопровождал его придворный священник Прадт, упомянутый в "Евгении Онегине" (см. таблицу 1).
Барклай-де Толли (см. таблицу 1), будучи главнокомандующим русской армии, в 1813 году вместе с войском также прошел в Германию.
Таким образом, нам удалось выявить:
1. Следующие группы упомянутых в романе и при этом связанных с Германией лиц:
а) члены Союза Благоденствия – преемники идей и устава кенигсбергского движения Tugenbund: И.А. Долгоруков, П.Л. Каверин, М.С. Лунин, Н.М. Муравьев, С.И. Муравьев-Апостол, П.И. Пестель, Н.И. Тургенев, И.Д. Якушкин;
б) участники военных действий на территории Германии и Восточной Пруссии: П.А. Катенин, М.С. Лунин, С.И. Муравьев-Апостол, П.И. Пестель, П.Я. Чаадаев, И.Д. Якушкин;
в) лица не из пушкинского круга общения, соприкасавшиеся с Германией: императоры Александр I и Наполеон Бонапарт, придворный священник Прадт,
главнокомандующий русской и прусской армиями в 1813 году М.Б. Барклай-де Толли.
2. Основные направления германской темы в романе "Евгений Онегин":
а) Геттингенский университет как средоточие и символ европейского духа либерализма;
б) кантианство как прогрессивная философия европейского толка;
в) германский романтизм как "дум высокое стремленье".
3. Основные истоки германской темы в поэтическом мышлении А.С. Пушкина:
а) близкое общение с выпускниками Геттингенского и близкого ему по духу Дерптского университетов (см. таблицы 1, 2);
б) влияние кантианцев из круга общения А.С. Пушкина (лицейские учителя Куницын и Галич, Н.М. Карамзин, Н.И. Тургенев, П.Я. Чаадаев, Н.М. Муравьев, В.К. Кюхельбекер, И.Д. Якушкин, З. Волконская, А.Н. Вульф, Н.М. Языков);
в) увлечение А.С. Пушкина и его ближайших друзей В.К. Кюхельбекера, П.А. Вяземского, В.А. Жуковского творчеством И.В. Гете и Ф. Шиллера.
Как видим, германская линия в романе "Евгений Онегин" выражена отчетливо, базируется на духе геттингеского либерализма, кантианстве, германском романтизме, привнесенных на русскую почву и, несомненно, оказавших влияние на поэтическое мышление А.С. Пушкина.
Литература
1. Карамзин Н.М. Письма русского путешественника (Сост. предисл. и прим. Гринин В.А.). М.: Сов. Россия, 1983.
2. Кичатов Ф.З. Версия одной фантастической повести А.С. Пушкина // в сб. "Внимая звуку струн твоих", Калининград: Фонд культуры, 1992.
3. Кичатов Ф.З. Об одной "неточности" пушкинского перевода // в сб. "Пушкинское эхо", Калининград: Фонд культуры, 1994.
4. Кичатов Ф.З. Пушкин в топонимике нашего края// в сб. " Пушкинское эхо ", Калининград: Фонд культуры, 1994.
5. Кичатов Ф.З. Пушкин и культура Восточной Пруссии // в сб. " Пушкинское эхо ", Калининград: Фонд культуры, 1994.
6. Кретинин Г.В. Ганнибалы и Восточная Пруссия // в сб. "Внимая звуку струн твоих", Калининград: Фонд культуры, 1992.
7. Лотман Ю.М. Роман А.С. Пушкина "Евгений Онегин". Комментарий. Л.: Просвещение, 1983.
8. Пушкин А.С. Собр. соч. в 6 тт. М.: Правда, 1969.
9. Тарасов Б.Н. Чаадаев. М.: Мол. гвардия. 1990.
10. Цявловский М.А. Летопись жизни и творчества А.С. Пушкина. М., 1951. Т.1
11. Эйдельман Н.Я. Лунин. М.: Мол. гвардия, 1970.
12. Декабристы. Избранные сочинения в 2тт. М.: Правда, 1987. Т.2.
|
